На пресловутой Архиерейской площадке мы остановились, завороженные открывшимся видом.

В голубом небе - приветливое солнце, согревающее больше душу, нежели нос и все остальное. Справа от нас - гладкая голова гигантского зверя с золотисто-веснушчатой кожей, под ногами - обдуваемое ветром его крутое и холодное плечо, сверху голое, но где-то внизу обросшее густой таежной щетиной, надежно покрывающей необъятное тело этого спящего сфинкса-монстра. Прямо под нами среди шершавых зарослей - проплешина с несколькими бородавками: это кордон и его домишки. В туманной дымке у горизонта спрятался за хребет и парит Енисей: после образования Красноярского водохранилища вода в реке в этих местах не замерзает круглый год.

Высота, на которую спящее чудище вознесло свое чело, а мы - себя целиком, - более полукилометра. Слева, совсем рядом, торчат, темными силуэтами, скалы Водораздел и Митра, и на их фоне, переливаясь искристыми брызгами в солнечных лучах, застыл прилепившийся к кромке обрыва заснеженный кустик - точь-в-точь, веточка серебристо-белого коралла! А вокруг - необъятное волнистое темно-зеленое покрывало, продырявленное то тут, то там бивнями, рогами и макушками других обитателей этой страны уснувших великанов.

Проводник показывает на юго-восток: Дикие Столбы! Нужно поторапливаться, нам до них еще идти и идти.

И снова звонкое хрумканье снега под ногами, колючие поцелуи еловых и пихтовых лап, пересечения и хитросплетения - как в кроссворде - следов неведомых обитателей тайги. Чуть впереди на молодой кедр плюхнулась красавица-сойка, но, увидев приближающийся караван, решила не испытывать судьбу и отлетела на десяток метров в сторону от тропинки.

Очередной столб удивил нас необычным зрелищем - неподвижно "стекающим" с его ступеней и карнизов водопадом. Вернее, ледопадом: хрустальные сосульки прилепились, подобно сталактитам, к скале - где сплошным потоком, а где порознь - да так и застыли на каменных уступах в ожидании весны.

Сворачиваем на Манскую тропу. По ней можно выйти к реке Мане, популярной среди любителей водных сплавов, но проход ограничен пределами Буферной зоны. Надо заметить, что большинство лесных дорожек на Столбах, подобно самим Столбам, имеют свои собственные названия: Лалетинская, Каштаковская, Пыхтун...

Солнце, и так почти не заметное из-за деревьев, опускается все ниже и ниже. Еще немного - и оно уйдет за гребень одного из хребтов справа от нас. Такое чувство, что ему неловко перед нами - и день короткий, и согреть не может - и его лик начинает... краснеть! Ладно, дорогое светило, не бери в голову: мы рады уже тому, что имеем возможность время от времени просто видеть тебя. Будут еще и ночи, и тучи, и бураны, но - будет ясное утро, будет лето и будет жара! Мы это прекрасно знаем, как и то, что жизнь со всеми ее прелестями познается в контрастах. Не поголодав, не поймешь, какой изумительный вкус у обыкновенной хлебной горбушки, не померзнув, не оценишь, как драгоценно тепло, исходящее от простого очага. Спасибо, солнце, за то, что ты есть! Иди, отдыхай. И нечего тебе стыдиться!

В отблесках заката, сквозь разрыв тайги на противоположной стороне лога показалась часть отвесной красно-коричневой стены. Манская стенка. Чуть дальше, раздвинув вековые деревья, застыл, взирая на нас изподлобья своим ужасным взглядом, настоящий Кинг-Конг. Здесь его зовут Манской Бабой. Так и кажется, что сейчас затрещат ломаемые под его ногами стволы, и он припустится за нами, посмевшими своим присутствием нарушить его священный покой. Ошеломленные, бежим - от греха подальше!

Сумерки застают нас возле отвесного утеса высотой метров двадцать, у подножия которого звенит подо льдом ручей, а на самом верху, на маленьком пятачке по-над обрывом, прилепился необычный домик. Это избушка столбистов "Эдельвейс".

начало 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15