Итак, в сгущавшихся сумерках, по извилистой дороге без каких-либо ограждений, как по винтовой резьбе, на предельно возможной скорости поднимались мы все выше и выше к стартовой площадке, уже затянутой, в довершение ко всему, мрачной тучей. Облака и тучи заполонили и другие участки неба, и я мысленно сожалел, что на небе не видно луны - сейчас самое полнолуние, и она была бы очень кстати. Внизу, в городках и селениях, зажигались огни.

Оценив обстановку, решили взлетать со второго, нижнего, старта - высота около 2000 м над уровнем моря.

На одном из поворотов серпантина, почти на самом верху, увидели одиноко застывшую на краю обрыва фигуру человека. Что за наваждение? С горы, вроде бы, все уже давно либо слетели, либо съехали. Медиум или самоубийца?

Но нет. Оказалось - фоторепортер испанского отделения газеты "New Times".

Он остановил нас и на ломаном английском языке стал выяснять, не собираемся ли мы сегодня летать. Получив утвердительный ответ, явно обрадовался, но тут же переспросил, а подходящее ли для этого время? Нам ничего другого не оставалось, как ответить - да, вполне подходящее.

Забавная ситуация: на вершине горы, на ночь глядя, встретились сумасшедший фотограф из далекого Мадрида, забравшийся сюда для съемки мирового чемпионата по параглайдингу через час после того, как последние параглайдеры (это по-английски) покинули здешние склоны - и двое таких же сумасшедших русских , два филина, не нашедших более удобного момента для прыжка в пропасть, кроме как на сон грядущий, к тому же один из них намерен поэкспериментировать с полетами, вообще-то, впервые в жизни. И тот, и эти смотрят друг на друга и, мысленно, крутят пальцем у виска, оценивая, таким образом, действия противоположной стороны, хотя все вместе ждут не дождутся, когда свершится то главное, ради чего они здесь очутились. Сказано: охота пуще неволи...

начало 2 3 4 5 6 7 8 9 10